В России произвели слишком много молока, в результате чего продукцию приходится сливать, пишут "Известия". Не продали около 73 млн пакетов молока. Как рассказали аграрии, перепроизводство фиксируют и небольшие хозяйства, и крупные фирмы. По итогам 2025 года на складах скопилось 73,5 тыс. тонн непроданного молока (+9% по сравнению с 2024-м).
Дело в том, что покупатели не могут платить за подорожавший до 96 рублей литр молока, переработка не справляется, белорусский импорт молочных продуктов поджимает, занимает рынок. Тем временем цена закупа молока падает до 20 рублей за литр. В таких условиях снижают выработку крупные фермы и малые хозяйства: им работать нерентабельно — коров на мясо выгоднее отправить.
"Объемы производства молока сегодня превышают возможности его переработки на фоне снижения спроса. Даже крупные производители вынуждены сливать часть продукции. При этом хозяйства с невысоким надоем малоинтересны переработчикам, что заставляет их снижать цены и иногда закрывать фермы", — отмечает издание.
Ситуацию для Накануне.RU прокомментировал член Экономического совета ЛДПР, основатель медиагруппы "Крестьянские ведомости" Игорь Абакумов.
— Что думаете о ситуации? Насколько она угрожает отрасли?
— Дело не только в цене. Потребитель не уверен и в качестве молока по одной простой причине: когда молоко открываешь, и оно стоит в уже открытом холодильнике, то каким-то образом оно не скисает. Это какая-то другая субстанция, но не молоко. В принципе, открытая бутылка должна скисать через три дня по своим биологическим особенностям, она должна превращаться в простоквашу. Но довести молоко сейчас до простокваши не представляется возможным, что туда добавляют – неизвестно, из чего состоит эта белая жидкость, непонятно.
Что касается цены, то она зависит не только от возможностей покупателя. Да, все производители ориентируются на состояние кошелька покупателя, но они ещё и на стоимость аренды ориентируются — это касается торговых сетей; на стоимость перевозок — это логистика; на стоимость электроэнергии; на стоимость топлива для доставки этого молока потребителя; на стоимость запасных частей, потому что оборудование ферм на 80-90% импортное. Поэтому цену снизить возможно только увеличением производства.
У нас основное производство молока идёт в крупных агрокомплексах, и поэтому они не могут снизить цену. Снизить цену поможет только субсидирование производства молока в мелких хозяйствах, но, к сожалению, мелкие хозяйства снижают производство. И все субсидии, которые идут в крупные агрохолдинги и в прирост продуктивности коров — в надой коров, компенсируются тем, что в мелкотоварном секторе снижается производство молока, причём большими темпами.
— Чем это вызвано?
— Личные подсобные хозяйства считают, что им стало невыгодно содержать коров по причине низкой цены закупа молока, то есть отпускные цены у них растут, а цены закупа снижаются, и те личные подсобные хозяйства, которые были ориентированы на молокозаводы, прекращают производство, они продают своих коров — кто на мясо, кто соседям. В России идёт резкое снижение производства в ЛПХ. До 2025 года снижения не было никогда, был только рост. А с 2025 года началось падение в фермерских хозяйствах, сокращается поголовье коров и надоев.
Поэтому можем констатировать, что надежда российских чиновников от АПК только на крупные хозяйства себя не оправдала.
— А что касается Белоруссии?
— У нас идёт импорт молока из Белоруссии. В разных ипостасях: в виде переработки, в виде сметаны, в виде творога, в виде сыра. Но это все равно молоко. И плюс поступает сырое молоко. Белорусы даже готовы построить у нас перерабатывающее предприятие где-нибудь в районе Смоленска, поближе к себе, чтобы уже на нашей территории перерабатывать, чтобы это был не белорусский продукт, а российский. Так что ситуация, как это принято говорить у чиновников, неоднозначная.
— Может ли ситуацию изменить строительство перерабатывающих мощностей?
— Министр сельского хозяйства Оксана Лут заявила о том, что нужно перерабатывать молоко в странах, куда мы пытаемся зайти с экспортной продукцией, то есть строить там завод и перерабатывать там наше молоко. Но, как вы понимаете, идея, в общем, хорошая, но есть нюансы.
Нюансы следующие. Куда-нибудь в Африку не проложишь молокопровод, правильно? Поэтому молоко нужно высушить и потом его там восстанавливать. И после этого делать там сыр, йогурты и прочие вещи для Африки. Но для этого сначала нужно поменять пищевые привычки у африканцев. Пищевые привычки у них другие. Но если их поменять, а это требует значительного времени и значительных денег для маркетинга — это же должны быть какие-то акции по дегустациям. Большие города там, конечно, есть, там даже миллионники есть в отдельных странах, но в основном это маленькие городки или деревни. Естественно, там торговые сети, там нужно работать индивидуально, точечно, что называется — это очень длительный процесс.
И самое главное — это производство сухого молока, а у нас же сократилось количество предприятий, которые производят его. У нас была прекрасная программа для увеличения потребления молока — "Школьное молоко". Она была объявлена широко ещё в начале — в середине нулевых годов, для увеличения спроса. Но вопрос возник — а кто будет платить за этот банкет? И, в конце концов, спустили это все с федерального бюджета на местные. А там, как вы знаете, денег не очень много. И поэтому где-то в регионах есть эта программа, а в большинстве регионов её нет. На бумаге числится, а по факту не выполняется.
Потом, школьники — это все-таки уже даже не миллениалы, а зуммеры, у них свои пищевые привычки. Они просто молоко пить не будут. Значит, им нужно делать либо какие-то сырки, либо какие-то творожки. Но у нас есть законодательство, по которому проводятся госзакупки, и госзакупки могут проводиться только на основании тендера, то есть конкурса. А на конкурсе побеждает тот, кто даёт меньшую цену. И в конце концов, тот, кто даёт меньшую цену, побеждает. А за эту меньшую цену настоящее молоко купить невозможно, поэтому пользуются суррогатами, а эти суррогаты есть невозможно. Поэтому школьники их и не едят.
— А агрохолдинги могут самостоятельно строить, расширять свою переработку?
— Могут, конечно. Вот сыр — это ведь молоко длительного хранения. Точнее так: сыр даёт молоку бессмертие, потому что чем дольше сыр лежит, тем качественнее он становится. Особенно это касается твёрдых сортов. Ну, до пармезана мы ещё не дошли. Но полутвёрдые сорта сыра у нас великолепные, Франция стоит рядом или отдыхает вообще. Но это только те производители, у которых собственное производство молока. Сыр ведь можно сделать не из любого молока. Точнее, из любого, но качество будет другое. А если делать сыр из сыропригодного молока, для этого нужны особые породы коров. А генетика этих коров находится либо на севере России, это костромские породы, холмогорские и так далее, но их мало, а в основном это Франция, Швейцария, Бельгия, Германия, там есть специальные породы коров, которые дают молоко, пригодное для сыра, в которых много белка, много жира.
Потом, у нас сейчас пошло на Кавказе — в Дагестане, в Ставропольском крае — сыроделие из овечьего молока и из козьего молока. Это очень интересное направление, поскольку, как правило, это уже промышленное производство — от 1000 и выше голов коз. Этот сыр качественно сделан и упакован качественно, хранится долго. И что характерно, эти холдинги большие, они закупают молоко у местного населения, поддерживают его таким образом. Местное население заинтересовано в том, чтобы купить породистых коз у этого холдинга, они их покупают, стоят те не дёшево, но они их покупают, потому что молоко окупает все затраты. Это очень хорошее направление, хотя не могу сказать, что оно массовое.
— Если озвучивается проблема переизбытка молока, можно ли ожидать массового строительства переработки молока?
— Массовое возможно только тогда, когда есть государственная аграрная политика. Вот если бы была государственная аграрная политика, то мы могли бы ожидать массового производства переработки молока.