Совокупная просрочка по потребительским кредитам достигла 1,65 трлн рублей. За год она выросла почти на треть. Коллекторские агентства только в 2025-м купили долгов микрофинансовых организаций на 113,4 млрд рублей — на 27% больше, чем год назад, и на 60% — чем два года назад. Суды признали банкротами 568 тыс. граждан и индивидуальных предпринимателей, и это максимум за всю историю института банкротства в России. Подробнее о ситуации — в материале Накануне.RU.
Банк России насчитал 42,3 млн человек хотя бы с одним кредитом, почти у каждого третьего — больше одного. С января 2026-го ЦБ обязал финансовые организации оценивать долговую нагрузку только по подтвержденному доходу. Беззалоговые ссуды банки стали выдавать гораздо реже, и людей с тремя и более займами стало меньше. Но остались 1,65 трлн просрочек.
Выигрывают от невозможности платить и необходимости взять деньги микрофинансовые организации. Сенатор Айрат Гибатдинов указывает на проблему: "Ставки — до тысячи процентов годовых. Людей в долги загоняют, а вылезти уже нельзя". Если МФО хотят работать легально, пусть выдают займы под обычный банковский процент, не хотят — надо запрещать, считает он.
Генеральный директор Ассоциации развития финансовой грамотности Эльман Мехтиев напоминает, что законодательство уже давно ограничило ставку 292% годовых: "Если у кого-то есть 1000%, то, пожалуйста, покажите, в каком году это было?" — задается вопросом эксперт.
292% — это тоже ого-го. Однако суть от запрета в 1000% не меняется — кредиты растут. 15,3 млн клиентов МФО — кто эти люди? И почему банки отказали им в кредите? Мехтиев интересуется, куда пойдут они, если запретить легальных кредиторов. По его мнению, запрет создаст нелегальный рынок.
Доказательства от противного — всегда уловка, нам почему-то внушают, что может быть только хуже. А лучше никак? Легальный рынок, где бедность людей приносит богатым 292% годовых, — разве это не узаконенный грабеж? Государство, выдавшее лицензии на такое ростовщичество, будем называть вещи своими именами, несет прямую ответственность за долговые ямы, куда пачками попадают наши уважаемые граждане. И они якобы сами виноваты в своих проблемах, а вовсе не экономическая ситуация и разрешенные механизмы кредитования.
Большие долги малого бизнеса
Экономист, финансовый консультант, основатель агентства "Финансы.Легко!" Светлана Алейникова обращает внимание на то, что задолженность россиян достигла 36 трлн рублей. Но вот просрочка, которую коллекторы пытаются взыскать, всего 1,6 трлн — это лишь 4%. Мировая практика считает порогом риска 8–9%, до него России далеко, успокаивает она. Зато в предпринимательском секторе все иначе.
Из 768 тыс. российских предпринимателей у 134 тыс. есть просроченные долги. Это уже 24%. Алейникова объясняет, почему так происходит — люди не умеют вовремя остановиться и закрыть убыточное дело. Набирают новые кредиты, тянут до последнего. Видимо, дотянули. За три года заявлений о банкротстве стало в пять раз больше. Средняя сумма долга — 150 тыс. рублей. Печально, но факт — банкротство перестало быть катастрофой, обычное дело.
Алейникова вспоминает предпринимателя с оборотом 65 млн рублей, который обратился к ней, он вообще обходился без учета и даже не знал, что ушел в минус.
Но почему предпринимателям не хватает денег? Может быть, они не сами виноваты, так усердствуя спасти бизнес (что сложно осуждать), а просто кредиты дают под 20%, налоги выросли, и даже в мелочах политика к малому бизнесу, как к приемному сыну, а не родному — комиссии на маркетплейсах для российских продавцов доходят до 35–40%, хотя продавцы из Киргизии и Китая платят 8–12%. Опять же, логистика подорожала на 15–20%. Люди меньше зарабатывают, спрос падает. Государство установило для своих одни правила, для чужих — другие, и менять их не собирается.
Проблемы маленького человека
Эльман Мехтиев напоминает о государственной стратегии повышения финансовой грамотности до 2030 года: "Стратегия очень четко формулирует, что, несмотря на огромные успехи в построении системы просвещения финансовой грамотности, объективных, наблюдаемых, быстро меняющихся в поведении граждан изменений нет". Человек способен победить на олимпиаде по финансам и тут же отдать деньги мошенникам, констатирует эксперт. Социальная инженерия бьет финансовую грамотность.
Но эксперт тоже не отстает по теме грамотности и с иронией заявляет, что 61% людей ведут учет доходов и расходов в уме или тетрадке, но если скачать банковскую выписку за год, они не вспомнят, на что ушли деньги. По его убеждению, нужны практические навыки. Как во всеобуче: одного знания буквы "А" недостаточно — надо научиться ее писать.
Финансовая грамотность — удобное и универсальное объяснение, почему бедные сами виноваты, что бедные — поди ж ты, не умеют считать деньги. Но даже идеальное ведение бюджета не поможет, если доходы пять лет не растут, а цены поднялись на 40%. Рассуждения о личном планировании ловко уводят разговор в сторону, и вместо вопроса, почему труд перестал обеспечивать жизнь, нам предлагают освоить азы арифметики. Государство разводит руками — и виноватым остается должник.
Психология долга
А вот клинический психолог Мария Вольная говорит, что кредитное поведение определяют эмоции. По ее словам, кредитной зависимости как диагноза нет, но люди привыкают к тем состояниям, которые испытывают в момент покупки. Вольная вспоминает взрослого мужчину, который купил Porsche, потому что в детстве у него не было велосипеда. Мол, он сам этого не понимает, но решает за него давняя травма.
Мария Вольная напоминает, что у многих должников срабатывает скрытая выгода. Банк дал чужие деньги — отдавать надо свои, и так психика защищается: лучше не зарабатывать вовсе, чем заработанное отдавать. Она называет это ловушкой непринятия.
Айфоны, машины, отпуска в кредит — попытка заткнуть внутреннюю пустоту. Удовлетворение не приходит, доза растет. Новый кредит гасит старый, описывает замкнутый круг кредитной сансары психолог. Спасибо, понятно.
Но разве общество потребления не советует именно так решать любые проблемы? Больше потреблять. Индустрия рекламы, кинематограф, социальные сети, городские пространства — вся материальная среда устроена так, чтобы конструировать человека исключительно как потребителя. Удовольствие сегодня редко связывают с плодами труда, созидания, творчества, оно практически сознательно перепривязывается к акту покупки или потреблению услуги.
Это не мы такие, это жизнь такая. И именно государство через налоговую политику и регулирование рекламы, через образовательные стандарты, через градостроительство и медийную политику формирует среду, в которой потребление становится единственно доступной формой реализации. Когда власти десятилетиями уничтожают бесплатное здравоохранение, образование, культуру, кружки, секции, общественные пространства, а потом спрашивает у нас — почему вы счастливы только тогда, когда что-то покупаете, зачем берете кредиты? Ай-ай-ай…
Честное кредитное
Эльман Мехтиев предлагает схему, которая уже работает в других странах. Заемщик отвечает за правдивость данных о доходе, а кредитор — за то, что выдал посильную сумму. Если человек не обманул, а долг все равно превысил норму, банк теряет право на проценты и штрафы. По мнению Мехтиева, когда обе стороны несут риск, формируется иное отношение к деньгам.
Идея хорошая, но обходит вниманием главное — почему проценты в десятки раз выше инфляции? Почему государство, которое говорит о социальной ответственности, не ограничит ставку хотя бы 10–15% годовых? Потому что тогда закроются МФО. А этот бизнес платит налоги, дает рабочие места, продавливает свои законы. Миллионы людей, которые тонут в долгах, в этом треугольнике не учитываются.
Показательный кейс приводят сами эксперты: ГК "Самолет" — крупнейший девелопер — запросил у государства льготные займы. И ему, скорее всего, помогут. А условная женщина, взявшая 20 тысяч на лечение ребенка в МФО, платит 292% годовых. Если не платит — начисляют штрафы, в итоге банкротят. Это рыночная справедливость или социальное государство?
Можно обсуждать предельные ставки, скоринг, финансовую грамотность, но все это не отменяет того, что у нас выдана лицензия организациям, чья бизнес-модель основана на бедности. И это позволяет коллекторам "терроризировать" людей, а государству тратить миллиарды на субсидии девелоперам. Пока мы будем объяснять долговое ярмо безграмотностью, психологическими травмами и плохим планированием бюджета, ответственность за миллионы разоренных жизней останется на заемщиках, а не на системе, которая превратила кредит в орудие изъятия последних ресурсов у тех, у кого и так ничего нет.