Росприроднадзор требует с администрации Богучарского района Воронежской области 16 млн рублей за свалку строительного мусора на ценных черноземах. Счет за свалку выставлен муниципальному бюджету. Вместо поиска тех, кто привез и сбросил мусор, Росприроднадзор требует деньги у администрации. В такой ситуации платят не нарушители, а жители района через налоги. Подробнее о ситуации — в материале Накануне.RU.
В селе Первомайское Богучарского района проверка Росприроднадзора обнаружила незаконную свалку. Более 25 тыс. кв.м ценных земель центральной черноземной зоны завалены строительными отходами. Результаты анализов почвы показали ущерб в 16,1 млн рублей. Теперь администрацию района в досудебном порядке обязали эти деньги возместить. Местные власти уже получили требование об оплате. Если они откажутся, дело передадут в суд.
Само появление этой истории в федеральных новостях, а не в сводках воронежского министерства природных ресурсов, говорит о многом. Свалку нашли не местные контролеры, хотя масштаб проблемы для региона не новость. За прошлый год в Воронежской области выявили от 16 до 18 незаконных свалок. Этот случай — лишь один из многих. Вопрос в том, почему надзор работает так, что ответчиком становится муниципальный бюджет, пополняемый деньгами налогоплательщиков, а не конкретные компании, чьи самосвалы свозили сюда отходы?
Кандидат геолого-минералогических наук, доцент кафедры геоэкологии РГУ нефти и газа имени Губкина Сергей Якуцени подчеркивает ценность испорченных земель: "Это центральная черноземная зона, это черноземы, это очень дорогие и очень ценные земли".
Масштаб свалки, по его словам, однозначно указывает на проблемы в работе местных органов власти. "Местные органы власти практически не обращают внимания на проблему", — утверждает эксперт. По его мнению, досудебное требование может указывать на слабость позиции надзорного ведомства. Суд спросит, как отбирали пробы, были ли представители муниципалитета, велась ли съемка.
"Я выступаю в защиту граждан, которые будут расплачиваться своими налоговыми деньгами за то, что территориальные органы и органы Росприроднадзора не провели соответствующее исследование, следствие и не выявили конкретного нарушителя", — говорит Якуцени.
При этом высказывается и такое мнение, что администрация может быть не пассивным наблюдателем, а "интересантом" происходящего. А досудебное требование о выплате связано не только со слабостью доказательств, но и с "планом по штрафам" у надзорных органов — им нужно выявить нарушение и начислить сумму за ущерб, а судебная процедура с ее строгими требованиями к отбору проб этому помешает. При этом система создает бюрократический тупик даже для тех, кто хочет исправить ситуацию. Как поясняет Якуцени, жители не могут просто ликвидировать свалку на своей земле — для этого объект нужно внести в реестр и получить разрешение на рекультивацию, что на практике почти невозможно.
По действующему законодательству ответственность за несанкционированную свалку несет владелец участка, если не найдут того, кто мусор выгрузил. Местная администрация как собственник земли становится ответчиком по умолчанию. Заместитель генерального директора группы "Эколайн" Елена Вишнякова указывает на опыт Московской области, где систему выстроили иначе. Речь не только о поимке нарушителей, но о создании условий, при которых вывозить мусор в чистое поле становится бессмысленно.
Есть реестр допущенных организаций, есть реестр полигонов, которые принимают строительные отходы, есть переработчики строительных отходов, которые могут это забрать бесплатно и переработать. Однако и там недобросовестных перевозчиков хватает. Разница в том, что в столичном регионе развитая система видеонаблюдения помогает найти виновных за несколько часов.
В других регионах России не везде есть такая возможность. Елена Вишнякова также отмечает, что сегодня существует "объемный рынок серых возчиков", работающих в тени.
Но проблема глубже, чем просто ловля "серых" возчиков, считает основатель и генеральный директор компании "КарбонЛаб" Михаил Юлкин. Эксперт видит зло в самом подходе к регулированию: "У нас слово “отходы” стало ругательным. У нас теперь не бывает безопасных отходов. У нас все отходы имеют какой-нибудь класс опасности и требуют лицензирования".
Это, по его мнению, создает внутреннее противоречие. С одной стороны, отходы хотят перерабатывать и использовать как вторсырье, с другой — их окружают "диким количеством административных барьеров". Даже компании, которые десятилетиями перерабатывали свои отходы, теперь вынуждены получать специальные разрешения. Выход Юлкин видит в прослеживаемости, как в истории с незаконными рубками леса.
"Любой хозяйственный субъект, на территории которого образуются отходы, должен четко показывать, сколько их у него образовалось, куда он вез и кто что выгрузил", — говорит эксперт. Он предлагает использовать системы удаленного наблюдения и даже спутниковый мониторинг, а также прописывать в разрешениях на строительство пункты об утилизации будущего мусора.
Отдельная боль — сбор обычных бытовых отходов в сельской местности. Здесь проблемы часто упираются в организацию. Елена Вишнякова объясняет, что в сельских поселениях ключевая сложность — определить место для контейнерной площадки. Никто не хочет около своего дома ставить эту контейнерную площадку. Поэтому ее часто ставят на выезде, что не всем удобно.
Михаил Юлкин предлагает гибкие схемы, например, мобильный сбор разного вида отходов в разные дни недели: "Автомобиль, который раз в неделю приезжает и сегодня забирает одно, завтра забирает другое, послезавтра третье, ну, наверное, это вполне можно было бы организовать". Такой подход, считает он, мог бы стать стимулом к сортировке, ведь проще вынести один пакет, чем пять.
Возвращаясь к теме разговора, можно признать, что случай в Богучарском районе вызывает когнитивный диссонанс между формальной ответственностью и тем, как происходит на деле. Муниципальный бюджет становится заложником ситуации, когда надзорные органы, не сумев или не захотев найти нарушителей, перекладывают финансовую ответственность по доступному адресу — на местную казну. Это создает порочный круг: у тех, кто вывозит мусор в поле, нет причин прекратить это делать, а у местных властей, которые могут быть невольными соучастниками или просто равнодушными наблюдателями, нет ресурсов и зачастую желания выстраивать сложную работу по пресечению нарушений.
Региональные и федеральные контролеры, в свою очередь, отчитываются штрафами, не вдаваясь в причины преступления и вряд ли мешая повторению подобных действий. В итоге вместо того, чтобы наказывать виновного, наказывают территорию — то есть просто людей (через налоги), которые и страдают от загрязнения на своей земле.