В России обратили внимание на растущую волну сектантства — уже не в привычном понимании религиозных культов, а в форме бизнес-тренингов, оккультных практик и психологических групп. Эксперты бьют тревогу: под видом личностного роста и духовных поисков граждан массово вербуют в деструктивные сообщества, которые разрушают семьи, подрывают здоровье и угрожают национальной безопасности. При этом государство часто бессильно: законодательство не поспевает за изощренными методами вербовки, а сами секты научились искусно маскироваться под легальные организации. Подробнее о ситуации — в материале Накануне.RU.
Проблема сектантства в России внезапно материализовалась, сначала обозначившись борьбой против различных оккультных вещичек с сайтов объявлений и продолжившись внезапным запретом сатанизма (запрещенная экстремистская организация). Покончив с "главным боссом" — сатанизмом, законодатели дошли и до мелких боссов, которые объединяют вокруг себя людей для целей не всегда моральных, законных и в большинстве случаев деструктивных для психики и материального положения человека. В обществе разгорелась дискуссия по этому поводу.
Эксперты вспоминают историю: если в 90-е годы речь шла в основном о религиозных культах, то сегодня это чаще всего коммерческие, психологические или оккультные группы, которые действуют через соцсети, бизнес-клубы и даже государственные учреждения. По оценкам экспертов, только в "традиционных" сектах состоят около 1,5 млн человек, но реальные цифры могут быть кратно выше — за счет новых форм вербовки. Власти признают угрозу, но меры пока недостаточны: нет единого определения такого понятия как "секты", потому нет системного мониторинга, а правоохранители часто не успевают реагировать на стремительно меняющиеся методы их влияния.
Руководитель отдела экспертизы социо-гуманитарных исследований Патриаршей комиссии по вопросам семьи, защиты материнства и детства Игорь Иванишко поясняет, что сложности начинаются уже с определения: в российском законодательстве нет понятия "секта", что затрудняет борьбу с ними.
"Подсчеты разных специалистов строятся по разным моделям. Юристы исходят из фактов посягательства на права человека, психологи — из манипуляции сознанием, социологи — из изоляции человека от привычной среды", — отмечает эксперт.
Именно поэтому цифры разнятся: если учитывать только те случаи, где есть состав преступления, то счет идет на тысячи, но если брать все формы деструктивного влияния — на миллионы.
Психолог Анна Баленко обращает внимание на демографические последствия: по ее оценкам, из-за того, что взрослые находятся в сектах, ежегодно не рождается около 50 тыс. детей. "80% в сектах — женщины детородного возраста. Им либо запрещено рожать, либо их здоровье подорвано: недоедание, перманентный стресс, отсутствие сна приводят к сбоям менструального цикла", — констатирует она.
География распространения сектантства — не только Москва и Петербург, но и другие миллионники типа Екатеринбурга, Казани, Новосибирска. Вербовать могут через телеграм-каналы, игры, курсы йоги или даже маникюрные салоны.
Председатель экспертного совета по молодежной политике, культуре, просвещению, детской безопасности Госдумы Александр Солонкин указывает на внешнее влияние: некоторые секты координируются из-за рубежа, например, Международным альянсом религиозных свобод, признанным в России нежелательной организацией.
"Лидеры сект бегут за рубеж и участвуют в мероприятиях, где настраивают иностранцев против России, якобы у нас нарушаются права и свободы", — говорит он. При этом внутри страны лоббирование их интересов иногда происходит на самом высоком уровне — вплоть до Госдумы.
Игорь Иванишко приводит примеры: один из депутатов собирал оккультистов, шаманов и экстрасенсов для обсуждения их легализации, а в экспертных советах при госорганах встречаются представители эзотерических практик.
"Население видит, что их впускают в Госдуму, и думает: значит, их вероучение признается, все нормально", — констатирует он. При этом попытки запретить рекламу оккультных услуг проваливались в парламенте дважды за последний год.
Эксперты сходятся во мнении: секты сегодня — это часто не маргинальные сообщества, а структуры, возглавляемые образованными и вменяемыми людьми. "Это хороший бизнес: можно не платить налоги, зарабатывать на людях, чтобы тебя обожали как воплощение бога", — отмечает Иванишко.
Вербуют в основном тех, кто переживает кризис: потерю близкого, стресс на работе, одиночество.
"В отличие от официальных конфессий, секты дают бомбардировку любовью, чувство избранности, поддержку — то, чего не хватает многим в современном мире", — добавляет Баленко.
Специалисты дают советы, что делать, если близкий попал в секту: ни в коем случае не говорить ему об этом прямо — это только оттолкнет. Нужно сохранять теплые отношения, мягко возвращать в социальную среду и обращаться к специалистам: психологам, религиоведам, юристам.
"Не занимайтесь самолечением — сначала получите информацию, кто является профессионалом", — советует Иванишко.
Проблема сектантства в России требует системного ответа: не только запретительных мер, но и просвещения, поддержки традиционных конфессий, создания государственных программ мониторинга деструктивного контента. Пока же секты остаются серой зоной, где пересекаются интересы мошенников, внешних сил и внутренних лоббистов — а страдают обычные граждане, ищущие поддержки в непростом мире.